— Вы бежали от нас. Это очень глупо. Ведь вас могли убить.
— Я знаю.
— Тогда зачем вы это сделали?
— Я расскажу, — пообещал Рассел и, понимая, как далеко может зайти, скрывая правду, достал из карманов портсигар, медаль со святым Христофором, чек Макса Дарроу на восемь тысяч долларов и выложил их в ряд на столе.
Квесада внимательно наблюдал за ним. Он посмотрел на предметы, лежащие на столе, и кивнул Диасу.
— Вы не будете возражать, если мы проведем более тщательный осмотр? — обратился он к Расселу.
— Да, пожалуйста. Но если вы думаете найти пистолет, то у меня его нет.
— Но все же…
Квесада сел и следил, как Диас обыскивает Рассела. Когда тот закончил, открыл портсигар и снял верхний слой ткани. Затем быстро развернул несколько изумрудов и нахмурившись жестко взглянул на Рассела. Подумав, продолжал разворачивать зеленые камни и выкладывать их в ряд на столе, пока портсигар не опустел.
Так как Расселу было нечего делать, он стал считать камни и обнаружил, что их сорок восемь штук. Его заинтересовало, сколько они могут стоить, при этом он заметил, что Квесада отложил чек и внимательно рассмотрел медаль. На лице его по-прежнему сохранялось задумчивое выражение, когда он перевел взгляд на Рассела.
— Из-за этого вы и убежали?
— Вот именно.
— Как к вам это попало?
— Мне все дал Дарроу.
— Когда?
— Сегодня днем.
— Почему?
— Он полагал, что я смогу контрабандно провезти их в Штаты, так я думаю.
— И вы согласились…
Рассел перевел дыхание и переступил с ноги на ногу, лицо его блестело от пота, глаза смотрели уныло.
— Это длинная история, — сказал он бесцветным голосом. — Когда вы ее услышите, то поймете, почему я решил смыться.
— Смыться?
— Ну, бежать… Мне нужно было выиграть время, — добавил он.
Квесада кивнул Диасу и нажал кнопку на столе. Диас вышел из комнаты с человеком в штатском, а вошла женщина, печатавшая в соседней комнате на машинке, с блокнотом в одной руке и полудюжиной карандашей — в другой. Квесада подождал, пока она устроилась, и показал Расселу на кресло возле стола. Затем он закурил и протянул пачку Расселу. Тот поблагодарил и закурил свои.
— Я, конечно, буду время от времени прерывать вас, — начал Квесада, — но мне бы хотелось, мистер Рассел, чтобы вы рассказали всю историю своими словами.
Рассказ Рассела занял немало времени. Он начал с самого начала — с совместной службы с Дарроу во время войны. Рассказал о героизме Дарроу и о том чувстве долга и признательности, которое он, Рассел, испытывал все эти годы. Когда он перешел к событиям последнего времени и начал рассказ о своем полете из Нью-Йорка и последующих разговорах, то Квесада начал время от времени прерывать его, умело скрывая свое удивление, если таковое вообще у него было, до тех пор, пока Рассел не упомянул о человеке в затемненных очках и его вооруженном сообщнике. В голосе Квесады слышался явный интерес, когда он попросил подробнее описать этих мужчин. Потом сам сделал несколько пометок и спросил:
— Почему они обыскивали ваш номер… и вас?
— Я не знаю, но думаю, они полагали, что изумруды у меня.
— Почему они могли так думать?
Рассел пожал плечами. Видимо, многие знали о наличии изумрудов у Дарроу.
— Но почему они решили, что изумруды могут быть именно у вас?
— Они знали, что я был другом Дарроу. Значит, могли подозревать, что я приехал сюда для встречи с ним.
— Но для начала они должны были отправиться к Дарроу.
— Может быть, они так и сделали. Вы знаете, в какое время был открыт сейф?
Квесада покачал головой.
— Полагаете, это могло произойти раньше, скажем, после обеда? Зная, что вы были у Дарроу, и не обнаружив камней, они отправились к вам, считая, что это последняя возможность…
— Может быть.
— И не случись так, что вы забыли свой пиджак внизу в коктейль-холле, их визит оказался бы успешным.
Квесада откинулся на спинку кресла и отпустил стенографистку. Когда он вновь заговорил, в его глазах застыло сонное выражение, а голос звучал задумчиво.
— Странная история, — сказал он, — но те, кто знал Дарроу, могут в нее поверить. Я знал его, и он был именно таким, как вы описываете. То, что он нарушает закон, никогда не было доказано, но подозрения существовали. Мы также знали, что он скупает изумруды — хотя само по себе это и не является незаконным — у тех, кто контрабандно привозит их из Колумбии. Такие поставки — привилегия государства, но всегда существует контрабанда через границу, и Дарроу, разбираясь в камнях и их стоимости, скупал их для вложения капитала. Его подозревали и в других вещах, например, в незаконном ввозе оружия, так как до недавнего времени к югу от нас происходили беспорядки, да и на севере тоже.
Он помолчал и добавил:
— Я думаю, у Макса Дарроу возникли проблемы. Судовладельческая фирма, которую раньше возглавлял отец мисс Тремен, уже не представляла ценности из-за наделанных Дарроу долгов. Он также вел переговоры о закладной под ресторан, о чем мог узнать Луис Кастанца.
— Другими словами, — сказал Рассел, — Дарроу закладывал все, что мог, и к тому времени, когда он мог сбежать, кредиторам досталось бы совсем немного.
— Авиакомпания мне сообщила, что он заказал билеты на Майами на послезавтра.
— Но, — Рассел почесал затылок, — мне он сказал, что собирается в Баранкилыо.
— Это ложь. Как и вся его история, — Квесада положил на стол конверт. — Среди его вещей найден авиационный билет на его имя. — Он помолчал и добавил: — Как вы сами сказали, Дарроу был игроком. Человеку такого склада, как он, даже в голову не приходило, что он может легально предъявить эти изумруды на таможне в Соединенных Штатах, причем таможенная пошлина для неоправленных камней гораздо ниже. Насколько я в таких вещах разбираюсь, Дарроу мог бы сэкономить на пошлине до двадцати тысяч долларов, провези вы камни в Нью-Йорк. Вместо этого ему пришлось бы оплатить всего лишь ваши транспортные расходы, вот и все.
Он показал золотую медаль со святым Христофором, и Рассел заметил с нотой удивления в голосе:
— Но, насколько я понял, он потерял все, что у него было.
— Правильно, — Квесада кивнул, по его губам скользнула тонкая улыбка. — Но как игрок, Дарроу сделал мудрый ход. Если бы на вас не пало никакого подозрения в контрабанде, вы могли бы провести их незамеченными. Вы имели респектабельный вид, мистер Рассел, и Дарроу знал это. Вы возвращались бы как простой турист, ваша совесть была бы чиста и в вашем поведении не было бы ничего, что могло навлечь подозрения.
Он снова дотронулся до медали.
— Эта часть была задумана особенно тонко. Передай он вам портсигар с просьбой доставить его незнакомому человеку, это могло бы вызвать подозрения, но история о сыне и эта медаль должны были доказать его привязанность к семье, и у вас не появилось бы оснований сомневаться. Ну а этот чек… — он положил его вместе с медалью в ящик стола и стал снова укладывать изумруды в коробку, — без сомнения, должен был послужить доказательством, что она не имеет особой цены.
Отложив портсигар, комиссар взглянул на Рассела, в его глазах снова была заметна настороженность.
— Мы еще поговорим об этом позднее, но сейчас я принимаю эту историю в том виде, как вы мне ее рассказали. Должен также предупредить вас, что вы все еще подозреваетесь в убийстве. Сейчас я допрошу остальных, но вы должны задержаться до тех пор, пока они все не уйдут.
9
Когда детектив принес стулья, расставил их и пригласил остальных свидетелей из другой комнаты, Рассел мог смотреть только на Клер Тремен. Он почувствовал себя гораздо лучше, когда та ему улыбнулась и заговорила озабоченным тоном.
При этом ее зеленые глаза внимательно изучали его лицо, в глубине их он заметил сочувствие и заботу.
В них была видна и нерешительность, и сомнения, но его обрадовало, что там не было подозрительности. Он ее успокоил, сказав, что все объяснит позже, и в этот момент Квесада откашлялся и объявил, что он хотел бы проверить ранее данные показания в присутствии других свидетелей, после чего они смогут уйти.
Пока все рассаживались, он прошел за свой стол, отодвинул в сторону какие-то бумаги и взял несколько лежавших сверху скрепленных листов. Взглянув на них, перевел взгляд на Лолу Синклер. То же самое сделал Рассел, удивляясь, что она здесь делает, до тех пор, пока не услышал все, что затем последовало.
— Вы прибыли сюда примерно два года назад, мисс Синклер, — сказал Квесада. — Вы работали в Соединенных Штатах и приехали сюда, чтобы стать спасателем в бассейне отеля «Эль Панама».
Лола откинулась на спинку стула, ее обнаженные руки были скрещены на груди, подбородок заносчиво поднят, глаза смотрели прямо и твердо.
